Never Say No To Cardiff

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Never Say No To Cardiff » Game » Возвращение в Шоушенк


Возвращение в Шоушенк

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://funkyimg.com/i/JzK5.gif
Кто: Валентин и Риордан.
Где: дом, милый дом.
Когда: вероятно, июль (+2 часа к тому "вероятно, июлю", что указан в соседней теме).

Отредактировано Riordan O'Sullivan (2014-07-22 18:13:21)

+3

2

Риордан благодарит богов, в которых никогда особо не верил, всякий раз, когда просыпается без посторонней помощи. Подобное в последнее время становится настолько редкой роскошью, что в начале июля он снимает квартиру на имя Марка Джекилла и проводит там редкие выходные. Сорок фунтов в неделю — и в его распоряжении оказываются двадцать один квадратный метр личного пространства плюс кухня с ванной, где нет мопсов, братьев и беременных женщин. Теперь его жизнь отравляет только постоянно включенный сотовый телефон, готовый сообщать о бредовых планах Кевина в любое время дня и ночи. Риордан отвечает стабильно после третьего гудка, громко матерится в потолок и выезжает, куда скажет брат. Траектории движения Кевина день ото дня оказываются все более нетривиальными.
Поздним июльским утром он мается без дела в большой гостиной. От скуки помогает Марии выгуливать свору собак, нарезает круги вокруг кухонного стола и, пока чешка отворачивается к раковине, стягивает с плиты кусок бекона. Мария смотрит укоризненно, пара штук мопсов — жалобно, Риордан же старается вовсе ни на кого не глазеть и продумывает пути отступления. Когда жирная песья туша, за время прогулки извалявшаяся в грязи, запрыгивает ему на колени, повод ненадолго отлучиться появляется сам собой: несколько минут он отстирывает пятно с летних шорт, потом забирается сам под струю прохладной воды.
За это время его главная проблема, судя по всему, как раз и успевает куда-то слинять. По крайней мере, когда спустя двадцать минут Риордан выходит, вытирая спину широким полотенцем, навстречу уже семенит испуганная Мария и размахивает какой-то бумажкой.
— On zmizel, — она хватается то за обрез, то за риордановы руки, то за собственный живот.
— Zmizel, zmizel, — повторяет Мария, не хуже него представляющая, чем может обернуться пропажа Валентина, если об этом узнает Кевин. В первую очередь, для Риордана, приставленного к принцессе как раз-таки с целью не допустить какого-нибудь неприятного конфуза.
— Рапунцель изволила свинтить. Охуительно, — он обозначает проблему и забирает протянутый листок, который Мария не смогла прочесть. Размашистые буквы с нелепо длинными хвостами и строчки, творчески ползущие вверх: почерк очевидно может принадлежать только одному человеку в этом доме, так что в авторстве Риордан ни секунды не сомневается. Бегло читает записку (к сожалению или к счастью, не предсмертную), мысленно прикидывает в голове список библиотек, куда, если верить написанному, намылилась пропажа, и невольно прикладывает ладонь к лицу. Ближайшее книгохранилище, если верить гуглу и собственной памяти, находится уже в черте Кардиффа. Это при условии, что Валентина понесло именно в ближайшее, а не в какое-нибудь особенное.
"Найду — закопаю", — решает Риордан, устраиваясь за рулем кроссовера. Почти час уходит на то, чтобы добраться до города, проверить две библиотеки согласно навигатору и найти Валентина в третьей. Тот, кажется, прекрасно чувствует себя в компании незнакомой Риордану девицы. До тех пор, пока не встречается с ним взглядом.
— Прошу прощения, мэм, но я вынужден забрать вашего друга с собой. Он, кажется, забыл, где и во сколько его сегодня ждут, — говорит Риордан, и его тон не предвещает Валентину ничего хорошего. Короткий кивок на дверь, легкий (пока еще) тычок в плечо — давай, принцесса, подбирай юбки и беги к выходу.

+3

3

Как все было замечательно - Валентин уже намылился помогать Аляске с разбором хламовника (редкое явление = Валентин + уборка + самостоятельное решение), присмотрел пару увесистых экземпляров, которые проще стащить, чем попросить не возвращать назад, распланировал, в какую руку сунуть стопку книг побольше - пока не услышал уж очень знакомый голос за спиной, обещающий ему забавные приключения. Как минимум, за ухо и до дома, как максимум привлечение всадников апокалипсиса для оперативной доставки. От состояния полной расслабленности и безмятежного блеянья до истеричного подергивания глазом и медленного разворота к объекту валентиновой паники  - покоившиеся в руках собрания Бидструпа валятся на пол, только чудом не отбивая уцелевшие в предыдущей бумажной атаке ноги. Картина Репина "Не ждали".
- А я еще не закончил! - палец вверх, недовольство в голосе, сползающая с лица улыбка и инициатива, смывающаяся на последних словах, - но уже почти все, - в глубине души (паникующей, смотавшейся до пяток и назад) Валентин понимал, что сопротивляться и ставить свои условия как было бесполезно, так и осталось, учитывая пронзительный - буквально насквозь, гвоздометом, к ближайшей стене - взгляд и не располагающий к увеселительным беседам тон. Подбадривающий тычок никак не придает ускорения ни действиям Валентина, ни его мыслительным процессам  - он почти лениво, не торопясь, наклоняется за упавшими из рук книгами, набивается ими до пошатывания на ногах. Еще один пинок, и фигура, подобная Пизанской башне, спикирует верхушкой вниз  -  рассеченной щеки и синяков по всему телу ему мало, давай еще раз по сотрясению. Валентин старательно осматривает пол вокруг себя, убеждаясь, что больше ему тащить нечего - все в дом, все для семьи, сороко-вороньи привычки - и предпринимает попытку добраться до выхода, не повредив ничего ни себе, ни спутнику (хотя по представлению Валентина, у Риордана под кожей или Халк, или адамантиевая броня). Смотреть под ноги в такой позиции не получается совсем, и Валентин шагает инстинктивно, по привычке быстро и совершенно не реагируя на дикие вопли инстинкта самосохранения, который уже давно должен был спиться и уйти на пенсию, потому что бес-по-лез-но.
- Кто меня ждет и где, и когда? Я правда не помню, чтобы что-то планировалось, если бы помнил, то не ушел, - Валентин напрягает все свои извилины, старательно удерживая себя не потянуться чесать макушку или нос в процессе, но так ни к чему и не приходит. Ни к чему, кроме как ко входной двери, которую оказывается не в состоянии открыть самостоятельно по причине полной занятости обеих рук. - Дверь, пожалуйста, - прикусывает губу, только чтобы не выдавать идиотской ухмылки, потому что именно за это (и за все предыдущие грехи в том числе, начиная со своего появления в жизни Риордана в принципе) может отхватить все теми же книгами по башке.
- И я ведь предупредил, что в библиотеке, ушел и скоро вернусь, что со мной может случится? - Валентин пытается размышлять вслух, отвлекаться от темы и всячески сгладить свою вину, забывает, что дверь перед ним вовсе не прозрачная и именно ее он попросил приоткрыть. Успел ли Риордан выполнить просьбу или Валентин так активно атаковал дверной проем, но  столкновение дерева с деревом произошло, в который раз за день. Спасибо, что не с размаху -  Валентин прикладывается лбом о косяк, роняет свою добычу и кидается за ней вниз, привлекая все больше внимания и истощая запасы терпения своего сегодняшнего надзирателя. 
- Можно подумать, я какой-то особенный и кому-то нахрен сдался, - он все ворчит, перебирает книги и ждет, пока к нему с небес не прилетит божественный пинок, подзатыльник или угроза на всякий случай. Еще одна попытка подняться, обнять стопки покрепче и изобразить извиняющееся выражения лица - сделано.

+1

4

Он не закончил.
Взглядом, который Риордан адресует жертве, впору заменить пресс для свежесклеенных изделий: доброжелательности и любви к ближнему своему в нем столько, что хватит последней капли, и из глаз начнут бить лазерные лучи. Несколько секунд требуется на то, чтобы освоиться с новой ролью Циклопа из "Людей-Икс", после чего Риордан призывает на помощь всю имеющуюся в запасе выдержку и терпеливо пропускает мимо ушей каждый следующий негодующий писк принцессы. Сосредотачиваться одновременно на претензиях и оправданиях Валентина, при этом придумывая подходящее алиби к возвращению Кевина, он не может: предпочитает все делать в строгой последовательности, и чтобы ничего не пыталось нарушить очередь. Ничего — и никто.
Возможно, поэтому, когда Валентин, не пройдя и пары метров, кубарем летит вниз, Риордан лишь молча наблюдает. Он стоит в паре футов позади и имеет все шансы подхватить неуклюжее тело еще до потери равновесия как таковой, но не видит в этом особенного смысла. Жизни ценной кевиновой игрушки падение не угрожает, а все остальное, включая пару синяков и испорченные книги, волнует его преступно мало. Вернее, не волнует вовсе.
— Ты там скоро? — деловито уточняет Риордан, сверившись с наручными часами. Дождавшись, пока принцесса соберет мозги и книжки в кучу, он открывает дверь снова и держит ее чуть дольше, чем того требуют правила этикета и соображения гуманности. Валентин за это время успевает сделать еще несколько шагов, так что Риордану все-таки приходится ловить его до того, как вся конструкция полетит вниз с невысокого крыльца, явно оставшегося незамеченным для особы голубых кровей. Стопка тяжеленных талмудов опасно кренится в сторону, но на это он внимания не обращает и отбирать у Валентина книги не планирует. Целостность макулатуры — вопрос со всех сторон спорный, занимать ради этого руки и лишать себя львиной доли обзора местности (п-привет, паранойя), по мнению Риордана, огромная глупость.
— Засунь сюда эту хрень, — указывает он, когда открывает багажник Вольво, где помимо запаски уже валяются ящик с инструментами, огнетушитель и старая форма дорожного рабочего. Воспитание, конечно, позволяет Риордану облечь свою просьбу в куда более изысканные выражения (что-то типа "сударь, не изволите ли вы хуйнуть это дерьмо подальше с глаз"), но опыт подсказывает, что чем короче формулировка — тем быстрее смысл доходит до альтернативно одаренных.

Отредактировано Riordan O'Sullivan (2014-07-22 20:30:53)

+1

5

- Засунь сюда эту хрень, - повторяет за ним Валентин сквозь зубы, пытаясь искаженно отобразить манеру Риордана говорить, но ничего, кроме собственных хрипящих "р" в акцент не подмешивается, а риск огрести - и без того взметнувшийся до неба и выше - стремительно растет. Ему становится скучно еще по пути к машине, и  даже тот факт, что Риордан таки сумел сберечь его хлебальник от очередного падения, нисколько не веселит.  Все приключения, которые он сам старательно себе  воображал, разбиваются о риорданов взгляд, который как будто намекает "еще один косой шаг, и к Кевину вернется твое чучело". Словно внутри Риордана поселился портативный далек, вещающий свое EX-TER-MI-NATE 24 на 7  - если это такая своеобразная защитная реакция на Валентина, то очень обидно. Нет, чучело не вернется, ничего он не сделает - от этой мысли у Валентина моментально сносит всю осторожность и едва успевший начаться испуг - а перевяжет радужным бантом и доставит с пометкой "не переворачивать".  Разве что двинет пару раз за дело - но когда бы это Валентина останавливало?
- Эта хрень в багажнике не перевозится, - если Риордан еще способен терпеть возражения (что очень сомнительно), то Валентин непременно воспользуется возможностью проверить границы его поистине ангельского терпения. Демонстративно страдая от веса возложенных на руки книг, он обходит автомобиль, игнорируя распахнутый багажник, и кивает на заднюю дверь. И эту, пожалуйста, тоже раскройте - Валентин ровняет покосившиеся стопки о дверь, стараясь не создать на поверхности никаких повреждений и при том не отрывать взгляда от вскипающего заживо Риордана. Когда Кевин говорил о том, что это должно быть забавно, Валентин не верил - слишком страшно было тыкать палкой в гору мышц, особенно после инцидента с заездом Ленца в их дом. То, что Валентина теперь в принципе убивать никто не собирается (как вариант изначально была Скарлетт, но она так быстро оказалась ликвидирована, что Валентин не успел даже нажаловаться. идея - завести в доме жалобную книгу), стало очевидным гораздо позже - после нескольких недель пряток в недрах дома и скоростном сваливании только при виде тени Риордана. А сейчас, приглядевшись внимательнее в хмурую, крепкую фигуру, тот еще комок нервов, Валентин видит - есть где развлечься. 
- И это совсем не хрень, между прочим, - он возмущенно бурчит, хотя готов согласиться с данным утверждением - вес собранных им книг перестал вдохновлять и все больше тянул к земле, чем к искусству, ради которого он, собственно, и рванул в библиотеку. - Это практически полное собрание всех иллюстраций Бидструпа, датского художника, карикатуриста. Очень замечательные сборники, - вся высокодуховность и значимость содержимого собранной литературы  отразилась на лице Валентина, а смотреть  в этот момент он должен был исключительно сверху вниз. Но подобный эффект мог быть достигнут только при условии, что Риордан присядет как минимум на корточки, как максимум сровняется с землей. Просить его об этом, значит, добровольно самоубиться об ближайшую стену  - Валентин решает, что пока хватит и умолкает на минуту, но только ради того, чтобы сформулировать еще один выброс.
- Хотя зачем тебе  знать Бидструпа... -  он пытается подровнять хрупкие ряды о дверцу машины еще раз, но к положительному результату это не приводит - фокус удался только однажды, факир выдавать шедевры вновь не в состоянии. Валентин ожидает от Риордана ответной реплики: "Хотя зачем тебе руки", выкладывает книги рядом с собой на асфальт и сам раскрывает дверь. Две минуты ему требуется, чтобы убаюкать все ценные экземпляры на заднем сидении, и еще около трех, чтобы неторопливо прошествовать к переднему пассажирскому самым дальним путем, какой только можно вообразить, размеренной, ленивой походкой, проводя пальцем по корпусу автомобиля (и непременно посмотрев на себя в боковое зеркало). Валентин плюхается на сиденье и громко хлопает дверцей, готовый распахнуть окно и высунуть в него ноги - но вовремя опомнившись, отодвигает и эту идею.

+1

6

Новое положение в этом чертовом доме начинает его всерьез беспокоить. Риордан терпеливо ждет, пока принцесса выполнит указания и позволит увезти себя домой. Риордан прикрывает глаза и делает глубокий вдох через нос, стоит Валентину, задравшему подбородок к небесам, гордой походкой инвалида Афгана прошествовать к задней двери обожаемого паркетника.
Риордан очень, очень хочет развернуться и влепить красотке затрещину, но срабатывает неясный иррациональный страх навредить чему-то женскому, с чем у него ассоциируется этот жеманный тощий пидор. У него слишком высокий голос, и длинные ресницы, и тоненькие запястья, и все это выглядит таким хрупким, что тошно лишний раз прикоснуться или повысить голос (сломается, распадется на составляющие, а Кевин потом ввалит братцу по первое число; лучше бы не доводить до семейного скандала). Поэтому Риордан молчит, считает до ста и молится, чтобы Валентин не оставил на крыле случайную царапину, за которую его уж точно придется в срочном порядке изничтожать.
— Ты, блядь, под ноги смотри лучше, — с глубокой отеческой заботой в голосе рычит он, наблюдая за которой по счету попыткой Валентина распластаться на асфальте. В первый раз, конечно, было довольно-таки смешно, но на третий начинает подташнивать.
Он дожидается, пока кукла (в мыслях Риордан невольно повторяет — "она") усядется на переднее сиденье, постучит по приборной панели, откроет и снова закроет окно, после чего сам занимает водительское кресло и на всякий случай блокирует двери.
— Ничего не забыла? — любознательно уточняет Риордан, но на лице у Валентина не отражается даже тени узнавания, и тогда он тянется к ремням безопасности, справедливо опасаясь, что поклажа умудрится вылететь в лобовое стекло, даже если просто притормозить у светофора.
— А теперь сделай одолжение и заткнись, — просит он и тут же следует собственному совету, показывая отсутствие всяческого желания продолжать светскую беседу о голландских художниках и прочей творческой швали.

+1

7

Дорвался - на лице Валентина зажигается торжествующая улыбка, которая с каждым агрессивно выдавленным матным словом становится все шире и шире - ему полагается обида и негодование, но вместо этого он довольно щурится и действительно пытается помолчать, насчитывая круг за кругом очередное стадо овец, скачущих через радужный мост. Вскоре это занятие перестало забавлять в той же степени, что и бешенство старшего О' Салливана - тогда Валентин принялся измерять степени гнева в риорданах. На данный момент - судя по  комментариям и каким-то тонким шуткам, на которые Валентин просто обязан выдать что-нибудь такое же обидное - была твердая восьмерка из десяти возможных риорданов. Он оглядывается вокруг в поисках возможных причин доведения этого показателя до максимума и находит только одну - в зеркале, на козырьке, подратое книжками лицо. Валентин поправляет взъерошенные волосы, укладывая их во что-то менее ужасающее (но более прилизанное), пытается сковырнуть запекшуюся кровь на ссадине и, получив незамедлительную реакцию, прекращает экзекуцию. Лучше него, без сомнения, с доведением Риордана до белого каления, справился бы Кевин, но раз уж так сложилось - почему бы и не попробовать?
Абсолютно молча, как и просило начальство, выпрашивающее ответный подъеб ( Ленц хотел было заворчать "Не забыл!", но поздно спохватился и решил месть отложить), Валентин выстукивает пальцами ритм: сначала на коленках, потом на ручке дверцы, после перебирается на приборную панель и в итоге не выдерживает, тянется к магнитоле. Огромный выбор кнопок на любой вкус путает Валентина с первого взгляда, и потому он крутит все крутульки разом и  тычет в первую попавшуюся большую кнопку, подскакивая на месте от ворвавшегося в салон звука. То, что это песня, он не сомневается - очаровательная, бьющая битами по ушам, феерия родом из ада - пока Риордан вновь не применил силу уничтожающего взгляда, Валентин жмет на ту же самую кнопку. Но не спешит отворачиваться, стыдливо прячась в своем дамском уголке, собирать планы по отмщению  - наоборот, недовольно упирается в Риордана взглядом, ожидая поправки в действиях и появления адекватной музыки. Ему все еще скучно, а его спутник недостаточно зол, чтобы разбить ему об голову чей-нибудь платиновый альбом. По всем законам, Валентин должен виновато сверлить глазками пол и шаркать ножкой, махать юбкой и страдальчески вздыхать, но не получается.
- Только давай Кевину не говорить, - сменить тему, скорее, сменить тему, отогнать все нехорошие мысли, - Он не очень обр... - Валентин пытается закончить свою глубокомысленную речь и тут вспоминает, что рот ему лучше бы вообще не раскрывать вплоть до порога выделенной ему комнаты.

+1

8

Больше того, что делает Валентин, Риордана раздражает лишь то, чего Валентин не делает. Нервная дробь пальцами по коленям-окнам-доске-всему отдается в черепе неприятным усиливающимся звуком, который вскоре повышается до различимых внутренним ухом децибел и трансформируется в умрисдохнинемедленнонублядьпожалуйста. Увы, чуда не случается. Как и обычно. Риордан скрежещет зубами, моргает глазами и активно транслирует в атмосферу волны удушливой злобы, почему-то напоминающей запах модного нынче мужского дезодоранта. Он даже окно открывает, словно надеется, что ворвавшийся в салон поток вонючего городского воздуха унесет с собой все валентиновы флюиды, но только надсадно кашляет, и приходится положиться на работающий по максимуму кондиционер. А потом по барабанным перепонкам ударяет адская смесь воплей, визга, хрипа и гитарного соло. В этот момент Риордан думает, что почти готов протянуть руку и смять в пальцах чужое слащавое личико. К величайшему сожалению, только этими мыслями ему и приходится ограничиваться.
— Мог бы спросить, прежде чем протянуть грабли, — с трудом произносит Риордан, не разжимая челюсти. Наугад тыкает несколько кнопок, настраивая громкость и дорожное радио, и жалеет, что не догадался связать принцессу до того, как посадить ее в автомобиль. Громкая музыка делает жизнь чуть-чуть легче ровно до той поры, как он понимает, что зря выбрал маршрут через ремонтируемую автостраду. Единственная полоса, оставшаяся свободной для движения, оказывается забитой под завязку, и кроссовер предсказуемо встает спустя несколько минут перед мигающей аварийными огнями фурой. Фортуна, косо ухмыльнувшись, помахивает перед носом озверевшего вконец Риордана средним пальцем.

+1

9

- Мог бы и выразиться помягче, - доведенный до кипения Риордан гораздо вкуснее обыкновенного, решает Валентин, и не хочет останавливаться на достигнутом, - И у меня не грабли, - он демонстрирует тонкие длинные ладони, изрезанные мелкими шрамами вдоль и поперек, - у меня ру-ки,  -  откидывается назад, все еще разглядывая свои пальцы. Свежий порез об листы новенькой книжки саднит противно и без перспективы скорее зажить - наверное, Риордан сейчас себя ощущает примерно так же: Ленц назойливо портит ему жизнь одним лишь своим присутствием и исчезать в ближайшем будущем не собирается. Разве что в гроб по неосторожности, что весьма вероятно.
- Великолепно, - Валентин различает конец пробки где-то... не различает, чему так же оказывается не рад, как и его разъяренный надзиратель. Чем заниматься, если не разговаривать с ним? Пояснять на пальцах - в основном на средних - , в каких они замечательных отношениях? Строить планы на лето? (Эй, Риордан, может вместе на пляж? - Эй, Валентин, может один и нахуй?) Продолжать в том же духе и заработать пару синяков на оба глаза, в дополнение к уже образовавшимся травмам? Валентин подпирает подбородок кулаком и действительно замолкает, ни разу не впечатленный пробкой и музыкальным сопровождением. Спустя  полторы сотни овец, перескочивших через автостраду, он решает пошевелиться и еще раз довести Риордана своим присутствием.
- Курение прямо в салоне гарантирует мне проворот головы на все триста шестьдесят градусов? - Валентин обзаводится твердым намерением прогуляться вдоль автострады, пока машина не докатится до него черепашьим ходом. Кажется, Риордан с этим намерением не поспешит соглашаться. Ленц щелкает по кнопочке с блокировкой двери, но предсказуемо не получает положительного результата и обращается к водителю, - Или я пожизненно теперь никуда не выхожу, яснопонятно, спасибо, и со мной ты не разговариваешь,  -  хотя нутром Валентин чувствует, что будь воля самого Риордана, чей-то труп в пластиковом мешке уже бы плыл по течению реки и вопросов никаких не задавал. И не требовал мармеладных мишек, почитать сказку на ночь и выключить свет, потому что сам уже запрыгнул под одеяло.

+1

10

По большому счету, они оба должны понимать, что принцесса пока не успела сделать ничего столь уж терминального, чтобы по праву заслужить право называться личной красной тряпкой для Риордана. Призрак Кевина висит в прохладном воздухе где-то между ними двумя, заламывает руки и ехидно хихикает брату на ухо: Риордан чувствует себя загнанным, уставшим и безнадежно больным, ему безумно хочется вырваться из этой машины, этого дома, этого города (в идеале — страны, остопиздевшей до кровавых чертей). Но противовесом желанию и возможностям служит огромный мифический долг, который он сам и повесил себе на шею, и который быстро стал напоминать собой весьма однозначную петлю. Он обязан остаться. Он — теперь уже, — должен защищать не только брата, но и его капризную игрушку, по недоразумению прочно вошедшую в состав небольшой семейки. А значит, сворачивать голову Валентину категорически нельзя. Осталось лишь определиться с границами того, что можно.
— О том, куда гулять и до скольки, спрашивай Кевина. Лично меня этот вопрос волнует в последнюю очередь, — он все же немного успокаивается и возвращает себе способность разговаривать предложениями, состоящими больше, чем из пяти слов.
— Курить можешь где угодно, — без большой охоты разрешает Риордан, "забыв" при этом отключить блокировку дверей. Страх, что Валентин, со своей чрезмерной удачей, попадет под стоящую на месте фуру и четырежды намотается на подвеску, слишком велик для подобных экспериментов.

Отредактировано Riordan O'Sullivan (2014-07-23 07:11:16)

+1

11

- Тебя не волнует, но за мной ты приехал. Это спецзадание?  -  Валентин опускает стекло до края и подвисает у него, рассматривая стоящие рядом машины. Отвратительно-красненькие с водительницами (все как одна, джипик, собачка, помадка, подружки), темно-синие низкие длинные с кучей орущих детей на задних сидениях, в специальных креслах, с задроченными папашами и уставшими мамашами, стильно-модно-молодежные серебристые спортивные низкие с малолеткой, у которого рот полон золотых зубов с бриллиантовыми вставками. И они двое - Валентин не знает, как охарактеризовать себя и Риордана, потому что под обычные категории они слегка не подходят. Еще пока не семья, но назвать абсолютно далекими друг от друга язык не поворачивается.  Если есть какое-нибудь слово, обозначающее данную ячейку общества, то оно наверняка чем-то похоже на хитрый тонкий мат - Валентин пока такое слово не вспомнил и не придумал, хотя был бы очень рад стать словооткрывателем.
- Спасибо, - он ерзает на месте, прохлопывая все карманы в поисках сигарет, и находит сплющенную пачку в заднем кармане джинс. Задача -  супер, выполнить стоит с наименьшими потерями и без добавления пунктов в шкалу бешеных риорданов. Пункт: не рыпаться из машины. Пункт: не молоть больше языком. Пункт: дожить до возвращения Кевина. Страдания оканчиваются достаточно быстро, не так изящно, как, наверное, получается у всех таких же  - извините, я дергаюсь как жареная ящерица, на сковородке, с литрами жира. Валентин щелкает зажигалкой раз - промахнулся, два - мимо бровей, три - ох этот сквозняк, четыре - не попал сигаретой по пламени, на пятый он решается на крайние меры и закрывается от всего мира ладонью. Вероятность скорее надышаться газом, чем прикурить наконец бедную измученную сигарету была гораздо больше, но с этим заданием - очевидно, самым сложным на этот день  - он справляется, пуская дым в окно. Ску-ка. Валентин зажимает сигарету губами и тянется назад за книгой. Под руку попадается наименьший из томов, который тут же перекочевывает к нему на колени. Пепел сыпется на страницы, на джинсы, на пол автомобиля - куда угодно, кроме разинутого окна. Зато заткнулся, как и просили.

+1


Вы здесь » Never Say No To Cardiff » Game » Возвращение в Шоушенк


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC