Never Say No To Cardiff

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Never Say No To Cardiff » Flashbacks » who's your daddy now?


who's your daddy now?

Сообщений 1 страница 20 из 31

1

http://37.media.tumblr.com/tumblr_lqcmf7MroR1r0re2uo1_500.png
Кто: Кира и Эйдан.
Где: кардифф.
Когда: конец апреля 2014

0

2

За последние несколько месяцев Кира привыкла ко многому. Например, спать на чердаке, мыть голову в общественном туалете, просить у прохожих "пару пенни на проезд" и строить такие умилительные рожицы, чтобы процент отказавших стремился к нулю. Милому ребенку с большими глазами всегда готовы помочь. Главное, выглядеть испуганной и опрятной школьницей, случайно потерявшей кошелек, а для этого нужно почаще стирать одежду (слава общественным прачечным), иметь несколько сменных комплектов белья и хотя бы раз в неделю нормально принимать ванну. С последним у Киры возникает больше всего трудностей. Влажные салфетки и раковина — это, конечно, замечательно, но недостаточно. Впрочем, в прошлый четверг она увидела объявление и записалась на пробное занятие в клуб современных танцев. Полчаса идиотических прыжков в зеркальной комнате — и огромная душевая практически полностью в ее распоряжении. Фантастика.
Сегодня картину уже нельзя назвать такой радужной. Еда кончается, с деньгами проблем еще больше — их Кира старается оставлять на всякий случай, не покупает лишнего и чаще подворовывает. Теперь приходится копить на новую обувь (единственная пара кроссовок стремительно расклеивается, хоть скотчем подошву приматывай) и придумывать план набега на ближайший супермаркет, где нет видеокамер. Таланта к виртуозному воровству у нее, увы, нет. Зато сведенный от голода желудок и бумажный пакетик с инициирующим веществом — в наличии.
Для того, чтобы приготовить гмтд, нужно немногое. Выпросить в какой-нибудь совсем вшивой парикмахерской обыкновенную пергидроль, в охотничьем магазине купить "для папы" за считанные копейки таблетки сухого горючего, раздобыть самую обыкновенную лимонную кислоту и колбу. Опционально, сойдет даже чистая чашка. Дальше — проще, "взболтать, но не перемешивать", несколько часов караулить выпадение осадка и как следует его высушить. С полученным порошком уже можно работать.
Кира крутит головой по сторонам, убеждаясь, что съемку здесь не ведут, и берет корзинку, чтобы не шататься с пустыми руками. Привлекать к себе внимание нельзя. Это всегда заканчивается плохо. К тому же, если все пойдет как надо, продуктами лучше озаботиться заранее: она берет с полок консервные банки, бутылку воды, оставшееся место, не долго думая, забивает готовыми сандвичами и пиццей, которую "только разогреть". Разогревать, конечно, негде, но разве холодная пицца намного хуже горячей? То-то же.
Удалившись на безопасное расстояние от случайных покупателей, Кира вытаскивает пакетик из кармана и, воровато озираясь, рассыпает его содержимое на лотки с хлебом. От инициирующего вещества урона будет сравнительно мало. Зато шума и паники хватит, чтобы через десять минут на месте оказалась бригада саперов. Уходить нужно будет быстро и подальше.
Отойдя на пару шагов — поблизости все еще никого, если не считать какого-то мужчины, но тот стоит спиной в десятке футов, — Кира чиркает спичкой о коробок и щелчком кидает ее в нужную сторону. Оглушительный хлопок, вопли (ее крик — самый громкий), белый дым: все это отвлекает внимание ровно в той мере, чтобы раствориться среди паникеров, а потом под шумок выбежать на улицу. Кира поспешно заворачивает за угол, кидает свой рюкзак на асфальт и перекладывает внутрь продукты, чтобы не светить яркой корзинкой. Потом швыряет ее в мусорный бак и спокойно направляется вперед. До чердака остается восемьсот метров по хитрому маршруту, одна домофонная дверь (легко открывается пьезой от зажигалки, она проверяла) и десяток этажей на лифте. А потом можно будет устроить праздник и как следует отожраться.

+1

3

Эйдан спокоен. Почти. Он даже не злится. Несмотря на то, что вытворила Джесси. Впрочем, Эйдан, разумеется, сам виноват. Ибо сам раззявил варежку и поверил в то, что все будет хорошо. Ага, конечно.
В общем и целом - сам дурак.
В результате почти девять часов по Кардиффу. Кеннету в принципе было похуй на достопримечательности, однако ему нужно было хоть как-то очистить голову.
Этап первый - он идиот - принять во внимание. Однако дальше этого дело никак не шло.
Впервые Эйдан остановился за этот марафон, когда у него закончился бензин. Во второй раз - сигареты.
Магазинчик на углу найти было крайне проблематично. Впрочем, Кеннет справился.
Народу практически не было, и Эйдана это целиком и полностью устраивало.
Он пытался найти в бумажнике десятку, когда раздался взрыв. Кеннета посетило странное чувство дежавю. Как будто он лучший кондитер стране, однако ему уже второй раз в рожу залепляют тортом не его производства.
И это бесит.
Он кидает на стол купюру и осматривается. Из-за белого дыма почти ничего не видно.
Знакомый запах. Значит, не теракт. Иначе все выглядело бы по-иному. Тем более без единой жертвы. Попытка пропаганды или банальный грабеж. И то, и другое - слишком мелко.
Впрочем, Кеннет убеждается в обратном, когда замечает копну русых волос. Сначала он хмурится, но потом все равно следует за девушкой.
Как-то чересчур спокойно она себя ведет.
Эйдан осматривается  и замечает ее чуть поодаль, в конце переулка, в тени. Недолго думая, Кеннет подходит, подцепляет ее за ворот и тащит как нашкодившего щенка в машину.
Заталкивает на пассажирское сидение, обходит автомобиль, садится на соседнее и включает свет.
Слабый взрыв почти без последствий, да и без жертв.
Видимо, корзинка с продуктами должна была потенциально объяснить все. Однако нихуя не объясняет.
Где она научилась готовить пероксид?
Кто ее надоумил взрывать супермаркет?
Кто за ней стоит?
Кто она?
Эйдан дает по газам и проезжает пару кварталов, припарковывается, закуривает и еще раз осматривает нежданную гостью.
- Давай попробуем сразу по-хорошему: ты ничего не хочешь мне рассказать? - он приоткрывает окно, чтобы дым выходил из салона. - Только давай оговоримся сразу. Нет, я не коп. Мне плевать, что с магазином. И я знаю, как готовится та хуйня, которую ты подорвала. Поэтому очень советую сразу говорить правду.

+1

4

Первое, чему ее успели научить — задолго до английского алфавита и простых чисел, — всегда думать о последствиях. Предугадывать их. Моделировать. Действовать в соответствии.
Второе — все еще до письма и счета, — сначала оценивать ситуацию, только потом действовать.
Третий вывод Кира сделала сама, из опыта погибших родственников и после поспешного бегства — не отсвечивать.
Поэтому она молчит и не сопротивляется, позволяя усадить себя в автомобиль. Случайные прохожие бросают на происходящее короткий безучастный взгляд и идут дальше: со стороны все выглядит так, словно Кира — нашкодивший ребенок, которого везут домой для вдохновенной беседы по душам и скучных морализаторских нотаций. По крайней мере отчасти они правы.
Машина трогается с места, и она пользуется моментом, чтобы разглядеть похитителя. Черты его лица кажутся Кире знакомыми. Подозрительно знакомыми, учитывая, что у нее всегда был очень ограниченный круг общения. Сперва родные, потом сектанты, выбор довольно скудный. На свидетеля этот человек не похож. Методом исключения остается один вариант, отчего Кире ощутимо хорошеет. В больших кавычках.
Имя в памяти так и не всплывает. Не сказать, что ей особенно интересно, но больше знаешь — крепче спишь. Кто бы там ни утверждал обратного.
— Ты знаешь, как она готовится, и ты не коп, — с энтузиазмом пятиклассницы повторяет Кира и улыбается.
— Похоже, мне больше нечего рассказать, — она пожимает плечами и открывает рюкзак, из которого моментально вываливается банка с консервированным зеленым горошком.
— Хочешь? — улыбка становится шире минимум в два раза, Кира машет горошком перед носом у незнакомца и кидает косой взгляд на дверцу. Не заблокировано.
Удар консервой в переносицу может дать несколько секунд форы, которых хватит, чтобы выбраться из автомобиля или вытащить из сапога складной нож. А может и не дать. Это как встретить динозавра в Нью-Йорке: или встретишь, или нет, пятьдесят на пятьдесят. Слишком ненадежно, чтобы пытаться. Значит, нужно ждать подходящего момента.
— Ну, окей, — вздыхает Кира, понимая, что тут, похоже, никто не голоден, — Я ограбила магазин, на который вам плевать. Это очень плохо и не по-библейски. Отпустите мои грехи, падре, уж больно хотелось жрать, — она складывает руки в молитвенном жесте, зажмуривается, но почти сразу приоткрывает один глаз.
— Все? Я пошла?

+1

5

Чем больше Эйдан наблюдает за девчонкой, тем больше он хмурится. У него много вопросов и пока еще ни одного ответа. Хотя это, безусловно, исправимо. Впрочем, это не изменяет того факта, что ему нравится происходящее. Хотя бы потому что это отвлекает от прошлых размышлений. К тому же, как часто можно вот так вот просто встретить "единомышленника"? Кевин не в счет. Хотя Эйдану все же стоит задуматься о количестве случайных совпадений в его жизни за последнее время.
Право слово, какие забавности случаются в наши дни.
- Благодарю, я не голоден, - а если быть точным, Кеннетт вообще терпеть не может горошек, но это к слову.
Как ни крути, а девчонка явно занимательна. То ли Эйдан настолько безнадежно отстал от жизни, то ли новое поколение настолько быстро прогрессирует, но по его скромному мнению, это не вписывается ни в какие рамки. Девчонка, да еще и со взрывчаткой. Пока еще он не знает точного ответа, однако намеревается выяснить все в ближайшее время.
- Прекрати паяцствовать, это все равно не поможет, Кеннетт снова закуривает. - Есть только одна проблема: ты как-то забыла упомянуть про то, что не просто стащила все это, - Эйдан указывает рукой на рюкзак. - Ты подорвала магазин к чертовой матери. Впрочем, я утрирую. Инициирующее вреда особого не принесет. Однако, согласитесь, возникает вполне резонный вопрос, откуда ты взяла гмдт, или кто научил тебя его готовить?
Эйдан прекрасно помнит, кто в свое время научил его, хотя, пожалуй, отдал бы многое за возможность прожить без подобных знаний. Как-то его воспоминания из детства отнюдь не радужные.
- Соответственно, опять же согласились, что вот это как раз таки не по Будде, Аллаху, Кришне, ну, или в кого там еще можно верить?
Эйдан достает бумажник, вытаскивает всю имеющуюся с собой наличность, фунтов 300, и протягивает девчонке. Хотя бы потому что купить чаще всего проще.
- Я предлагаю сделку. Это аванс. Ты честно рассказываешь, кто и как, я обеспечиваю тебя продуктами на месяц. Идет?
Впрочем, это даже не вопрос. Просто Эйдан не хочет по-плохому.
Сложно сказать, сколько ей лет, но вряд ли больше 18. И явно такое начинают вытворять не от хорошей жизни.
Наркотики? Возможно.
Кеннетт начинает прощупывать почву.
Волне возможно, девчонка ему еще пригодится.
- Очень не рекомендую врать. Повторюсь, я не коп, но со способами ведения допроса знаком хорошо.
Эйдан решает не уточнять, с какими именно.

+1

6

Стоит ей оценить тонкую пачку купюр, и глаза загораются неподдельным восторгом: даже на полтинник при желании и капельке таланта можно жить недели три. Трехсот восьмидесяти фунтов к тому же — Кира особо не парится и пересчитывает деньги прямо на месте, — хватит, чтобы разжиться одеждой и новыми кроссовками.
— Научила мама, — говорить все и сразу она не торопится. Во-первых, это долго. Во-вторых, большая часть участников давно померла. В-третьих, если этот человек действительно принадлежит к числу ее бывших родичей, то шанс, что Киру найдут спустя три месяца в ближайшей лесополосе, прямо-таки непозволительно высок. Дети, конечно, не в ответе за грехи родителей, но в данном конкретном случае на это вполне могут закрыть глаза.
Спасибо, не надо.
— Вообще-то, она была из этих, свидетелей Иеговы. Бла-бла-бла, вы желаете поговорить о Господе? Ну и всякое такое, — Кира закатывает глаза, ясно демонстрируя все свое отношение к проблеме.
— Но до этого терлась со всякими сомнительными личностями. Вроде тебя, — любезно уточняет она, не забыв убрать деньги в карман джинсов.
— Она меня еще много чему научила. А потом ее сбил какой-то придурок, ну и поскольку у меня никогда не было документов, пришлось сваливать. Теперь мне негде жить, но... — Кира хмурится, что-то обдумывая, и расцветает одной из самых идиотских улыбок, на которую способна, — если ты решишь эту проблему, я постараюсь вспомнить всех ее дружков поименно. Там были те еще кадры!

+1

7

Эйдан закуривает снова и никак не может сообразить, то ли он дурак, то ли лыжи не едут. То ли он был в спячке лет двести, то ли умудрился не замечать у себя перед носом очевидного.
В любом случае Эйдан должен понять, что происходит.
- Свидетели, говоришь, ну пусть будет так, - Кеннет кивает, хотя и не верит.
Вообще, если положиться на истинность всех слухов о свидетелях, то по любому выходит, что эта кучка зачуханных психов сможет начать третью мировую. Причем все начнется с ядерного взрыва.
Впрочем, это как посмотреть, потому что они во главе с Джереми были точно такой же кучкой, хотя и гордо именовали себя семьей.
Да в гробу Кеннет видел таких сородичей.
Ладно, с этим он еще разберется потом. Сейчас главное решить: от девчонки будет больше пользы или вреда. Эйдан постукивает пальцами по рулю и думает. Впрочем, это лишнее, пропасть такому таланту он все равно не даст.
- А кто научил твою маму таким чудесам, ты не интересовалась? - Решено, определенно.
Если им удастся договориться, как бы это странно не звучало, девчонка сможет прикрыть ему тыл. Ее главное преимущество в том, что ее никто не заподозрит, если Эйдан, конечно, научит не палиться так явно. К тому же посему видно, что у нее ни морали, ни тормозов, а это может сыграть на руку.
- Договорились. Поживешь пока у меня.
Кеннет снова заводит мотор и пытается сориентироваться, в какой части города они сейчас находятся. Кажется, минут через 10 они будут дома.
На этот раз Кеннет выбирает маленькую квартирку в многоэтажке не особо престижного района, где соседи никогда не будут задавать лишних вопросов. На первое время этого вполне достаточно.
Две комнаты, кухня и ванная. Эйдан не находит нужным показывать, где что находится. Не глупая, сама разберется.
- У тебя полчаса времени. А потом мы поговорим.
И Эйдану, кажется, нужно выпить.

+1

8

Слишком много вопросов, слишком мало патронов. Кира косо смотрит на незнакомца — кстати, как теперь его называть? Похитителем? Спасителем? Черт знает. Главное, помнить, что показное добродушие и триста с лишним фунтов не делают угрозу менее ощутимой. Эмоции легко сымитировать. А деньги и того проще отобрать у трупа. Опыт, возраст и весовая категория играют на руку ему, не ей. Значит, не расслабляться и приглядываться.
— Ууу, долгая история, — она отмахивается и шуршит упаковкой шоколадного батончика. Второй раз делиться уже не предлагает: единожды отказавшийся от вкуснятинки на повторное приглашение может не рассчитывать. Просто и честно, нефиг щелкать клювом.
Ответ на легкомысленное условие ставит ее в довольно трудное положение. С одной стороны, перспектива куда-то ехать с этим человеком Киру особо не устраивает. С другой стороны... что, если он не лжет? Тогда у нее появится не только крыша над головой, но и постоянный доступ к горячей воде. Помучившись выбором с полминуты, она решает, что ради нормальной ванны можно стерпеть и не такое. Подумаешь, всего-навсего незнакомый мужик. 
"И не такое видали".
— Чудно-чудно-чудно... — протягивает Кира, когда получает возможность оценить конечную точку маршрута. Худо-бедно отремонтированная квартира, минимум мебели, вещей и того меньше.
Она держится в нескольких шагах позади, готовая, чуть что, драпануть, но повода не представляется, так что приходится свыкнуться с мыслью, что этому придурку действительно что-то нужно. Настолько, что он готов поселить в своем доме первую встречную.
Все настолько дерьмово с личной жизнью, чува-а-ак?
— хочется было ляпнуть, но Кира благоразумно помалкивает. Держать язык за зубами, в принципе, не так уж сложно, если за это платят.
Полчаса она тратит на то, чтобы вытащить из рюкзака все банки, пакеты и коробки с едой, найти свежую футболку и и скрыться в душевой: мировые проблемы и серьезные разговоры подождут, пока ее голова не станет чище хотя бы снаружи. На всякий случай Кира подпирает дверь шваброй, и уже через полминуты квартиру оглашает довольный вопль неандертальца, добравшегося до свежеубитого мамонта. Мясо, женщина, пещера. Все по канонам.
Чуть позже, обмотав волосы первым попавшимся полотенцем, она забирает из комнаты пиццу и идет на кухню. Человека-без-имени, курящего у окна, Кира непроизвольно обходит по радиусу, тыкает рандомные кнопки на микроволновке, ругается себе под нос и, наконец, издает жалобный стон.
— Как ее включить? — ну да, у нее никогда не было микроволновки. Тем более, сенсорной. Извините, блин.

+1

9

Воистину, день, полный сюрпризов. Кажется, Кеннет не успел еще до конца отойти от одного из них, как пришлось столкнуться с новым происшествием. Он бы прошел мимо, будь она обычным воришкой, но инициирующее...
Слишком знакомо и слишком близко, чтобы можно было вот так просто отмахнуться. В любом случае Эйдан не смог бы, пожалуй, поступить иначе.
- Понятия не имею. Я здесь второй день, - впрочем, Эйдан все же слезает со стола, подходит к современному чуду техники и начинает наобум жать на кнопки. Через несколько секунд микроволновка издает протяжный писк и все же включается.
Какая прелесть, правда?
Он, разумеется, не про микроволновку. Скорее, про ситуацию в целом.
Помнится, как-то в детстве, еще тогда, до его новой семьи, он притащил в дом котенка, Менди причитала часа два, однако наотрез отказалась от предложения Артура пойти и вынести это на улицу самостоятельно. Кстати, Эйдан так и не помнит, что случилось с комком шерсти, потому что через пару дней пришли они.
Видимо, старые замашки никуда не пропадают.
Да, потенциально она может стать помощником. Но Кеннет видит ее впервые. Вполне возможно ее помощь обойдется ему слишком дорого.
Впрочем, Эйдан не собирается брать в привычку  жалеть о содеянном. Особенно о том, что уже нельзя исправить.
Как бы то ни было, он всегда сможет отправить ее восвояси. Почему-то он не сомневается, что в данном конкретном случае предложена сумма может серьезно повлиять на свойства памяти. К тому же она явно не из идейных, в отличие от некоторых, значит, можно договориться.
- Думаю, нам надо поговорить, - он достает из шкафа виски, из холодильника - лед, внимательно смотрит на гостью и наливает только одну порцию, делая себе пометку о том, что неплохо было бы выяснить, сколько ей лет.
- Как ты здесь оказалась, мы уже выяснили, - примерно. - Впрочем, меня гораздо больше интересует, кто тебя обучил подобным фокусам, - Эйдан делает большой глоток и садиться за стол. - Про мать, я, безусловно, слышал. Но эта версия трещит по швам. Свидетели такому не учат. Поэтому я хочу правду.

+1

10

Когда он подходит, Кира благоразумно делает пару шагов назад, предпочитая держаться вне зоны непосредственной досягаемости. Она забирается с ногами на стул и наблюдает, пытаясь, как Шерлок Холмс, по внешнему виду этого человека узнать как можно больше интересных деталей. Получается плохо.  Он весь — обезличенный, подчеркнуто обыкновенный, без особых примет и отпечатков. Единственное, что заставляет продолжать присматриваться — это общее впечатление огромной внутренней силы. И постоянной напряженности. Последнее Кира чувствует совсем отчетливо; от нее не укрывается то, как он держится, оценивает обстановку, передвигается: не поворачиваясь спиной ни на секунду. Все, что она сама делает, словно заносится им в некий мысленный справочник и каталогизируется в соответствии с уровнем угрозы. Любое телодвижение, выходящее за рамки "минимальной опасности", отслеживается с удвоенным вниманием и может быть чревато последствиями. А последствий ей сейчас совсем не хочется.
— Нас обучили, — поправляет Кира, набравшись смелости, и хмурится. Прыгать в омут с головой — занятие не из приятных, особенно, когда боишься воды.
— Я тебя видела. До того, как мать меня забрала. И до того, как... остальные представились, — договаривает она, нервно тарабаня пальцами по столешнице. Микроволновка дважды сигналит, прерывая натянутую паузу, и Кира пользуется моментом. Встает, вытаскивает пиццу, начинает шарить по ящикам, стоя вполоборота к мужчине. Среди приборов нет специального круглого ножа, но ей он и не нужен: Кира, не глядя, вытаскивает нечто, больше напоминающее тесак, и замирает.
— Почему ты еще жив? — спрашивает Кира, стиснув рукоять. Ее посещает нехорошее чувство, что ответ здесь никого не удивит.

+1

11

Кажется, именно это называется "внезапно". Пожалуй, ее слова сложно трактовать двояко.
Пазл складывается сам по себе. Не случайно ее методы показались Эйдану чересчур знакомыми. Быть может, все дело в том, что он уже знал о них?
Она из новых. Точнее нет, не так. Вполне возможно, что девчонка провела в семье больше, чем сам Эйдан.
Он допивает и наливает еще. Выпивает снова, а потом откашливается.
- Как тебя зовут?
Кеннет одновременно хочет и не хочет узнать ответ. К последнему он склоняется больше, потому что Кеннет почти уверен в том, что именно он убил ее родителей. Как-то неловко все выходит.
- Как умерла твоя мать? И кто твой отец.
"Ты! -Эйдан, кажется, почти слышит это. - Ты виноват в смерти моих родителей".
Наверное, Кеннет был того же возраста, когда пришли они и уничтожили все, что было ему так дорого. Поэтому Эйдану отчаянно не хочется сейчас верить в то, что история повторяется.
Только теперь он в роли палача.
- Сколько Вас успело спастись, где ты, вы все это время были?
Эйдан помнит, что не все представители его славно семейки были настолько испорчены.
Он помнит Риту, которая была у них за медсестру. Милейшее создание.
Он помнит Джона. У них был свой Эйнштейн.
Он помнит Клэр и ее брата. Не разлей вода. Близнецы. Их любили все.
И всех их не стало на третий день.
Потому что Эйдан так решил.
Быть может, все происходит так, как и должно быть? Как ни крути, Эйдан не заслужил хэпи энда.
Девчонка - это почти что он. Только у нее все еще есть шанс. А вот у Кеннета такого шанса уже нет.
Возможно, он пропал тогда, когда собрал свою первую бомбу, возможно, тогда, когда убил первого человека. А быть может тогда, когда почти не умер под палящим иракским солнцем, чувствуя, как чужая кровь прожигает до самых костей.
- Странный вопрос, милая, учитывая, что именно я убил всех их.

+1

12

Вопросы сыплются один за другим, она не успевает ни ответить, ни даже решить, стоит ли вообще отвечать. Вполне возможно, отсюда пора убираться к чертовой матери — Кира почти уверена, что успеет смыться, если только не застрянет с замком входной двери, но это "если" вносит в непродуманный план слишком большой элемент риска.
Сперва наблюдать. Делать выводы. Не паниковать.
— Ты меня не искал, — медленно произносит Кира, сложив два и два. Он даже имени ее не знает. Куда уж тут выслеживать по всему Кардиффу. Немного утешает, но повод для беспокойства все еще остается — и это мягко сказано.
Она поворачивается, не выпуская из рук трофейный нож, и застывает в ожидании. Он, кажется, занимается примерно тем же: ждет, следит за реакцией, что-то прикидывает. Наверное, так чувствуют себя люди, наступившие на мину. Рванет, не рванет? И когда?
— Кира. Меня зовут Кира. Моя мать — Мэйбл. Была, по крайней мере. А отца я не знаю. Она меня забрала. За полгода до того, как их... как ты... — она делает короткую паузу после каждого предложения и вовсе умолкает, не найдя нужных слов или сил, чтобы их произнести. Намертво сжатые пальцы немеют и мелко подрагивают, как и побелевшие губы.
— Дай мне уйти. Уехать из города, — говорить получается только отрывистыми фразами. Кира следит за дыханием, зная, что львиная доля спокойствия зависит от того, удержит она этот ритм или сорвется: начнет рыдать, вопить, звать на помощь и делать кучу других бесполезных вещей, только приближающих развязку в ее худшем варианте.
Она отступает на шаг ближе к двери и останавливается.

+1

13

- А должен был?
Эйдан чувствует горечь разочарования, наблюдая за тем, как она начинает осознавать его слова.
Да, это он. Да, он виноват.
Ситуация становится все нелепее и нелепее. И ведь совершенно невозможно никуда от этого деться. Эйдан встает, с шумом отодвигая стул, и отходит к окну, хотя ему хочется метаться по комнате как раненый зверь.
Тогда, когда он планировал все это, ему казалось, что он все просчитал и ко всему готов.
Сейчас опыт показывает, что он просчитал вряд ли половину и не готов практически ни к чему.
Эйдан где-то слышал, что тех, кто вернулся с войны, часто сравнивают с раковыми больным. Некоторым огромными усилиями помочь еще можно, но большинству - нет. Только лишь уменьшить боль.
Эйдан жил в войне большую часть своей жизни. Он безнадежен?
Может быть, и так. Однако сейчас ему кажется, что в Ираке было проще.
У них были проблемы с водой, перебои с едой, однако он всегда прекрасно знал, кто его враг. Бела стена с одной единственной черной точкой.
Из Эйдана получился неплохой снайпер - по крайне мере, он всегда попадал в яблочко. И не важно, что от "яблочка" потом оставались кровавые ошметки в радиусе нескольких метров.
Сейчас все было по-другому: сплошная черная стена. Эйдан целился наугад.
Он знал, стреляя дробью, что однозначно промахнется и заденет кого-то еще. Но тогда он был уверен, что все из них достойны такой участи.
Мэйбл. Эйдан помнит троих "сестер" с таким именем.
Одна из них погибла, когда Эйдану было 16. Он почти не помнит ее. Только пухлые щечки и милую улыбку. Вторую Эйдан когда-то любил. Пока не убедился в том, что все эти эмоции - дефективны и ведут только к проигрышу. Он помнит, прядь светлых волос, он помнит, как нашел этот идиотский кулон, который она носила не снимая. Орлан. Она верила, что он однажды даст ей свободу. И счастье.
Кеннет подобрал его из лужи чье-то крови. Чье-то, потому что побоялся повернуть голову.
Если бы он знал. Если бы он выяснил заранее, кто будет на это вечере.
Бедная птица с единственным оставшимся крылом. Эйдан до сих пор хранит ее.
Кажется, он догадался, кто ее мать. Мэйбл. Ну, конечно. Кто как не она могла бы решиться свалить из "семьи" к свидетелям? Право слово, это было бы смешно, если не было бы так грустно.
Эту Мэйбл Кеннет видел нечасто. Потому что, как правило, именно она занималась вербовкой простых смертных. Не странно, что с таким способностями ее нежно приняли во Свидетели.
- Земля круглая. Но как-то слишком.
Возможно, Эйдан и рад бы был выйти в окно, но третий этаж. Не факт, что он даже ноги переломает.
Он открывает створку и высовывается на улицу. Ночная прохлада освежает и успокаивает.
- И куда ты пойдешь? - он уверен, что девчонка его прекрасно слышит. - Я не собираюсь тебя убивать. Зачем? Мне нужен только один человек. Джереми, - Эйдан выпрямляется и поворачивается к девчонке лицом. - И ты мне в этом поможешь, - он вытаскивает из пачки сигарету и прикуривает. - Весьма грозно, я посмотрю.

+1

14

Кира слушает его, поджав губы, пробует пальцем лезвие и про себя решает, что отворачиваться к окну с учетом всех обстоятельств — затея откровенно хреновая. За то время, что он смотрит на улицу и говорит, можно десять раз подобраться поближе и воткнуть тесак ровно промеж лопаток. Или в затылок. Или в шею, но шансы перерубить с одного удара хотя бы наполовину численно равны нулю, а второй попытки может и не быть. В любом случае, вариантов порядка десятка, и половина из них предполагают сравнительно быструю и довольно болезненную смерть для бесстрашного лопуха. Но с места Кира так и не двигается. Она вовсе не уверена, что сумеет кого-нибудь убить хотя бы в порядке самообороны, а уж хладнокровно и целенаправленно — тем более.
— Ты же убил всех. И не в один день. Так не делают, когда мстят кому-то одному, — честно и без обиняков отвечает Кира, пожав плечами. Нож со свистом рассекает воздух и на пару миллиметров уходит в разделочную доску.
— Даже если этот кто-то — Джереми. Мама его боялась, — задумчиво продолжает она, с усилием выдрав тесак обратно. Нервы все-таки сдают, и сдают ощутимо, поэтому Кира крошит пиццу, чтобы немного себя отвлечь. Она по-прежнему пристально на него смотрит, и куски получаются откровенно неровными. Впрочем, Кира спохватывается до того, как пицца превращается в размазанное по доске месиво.
— Зачем тебе моя помощь? Какой от меня толк? Не хватает компании? Не с кем поговорить? Тебе что, скучно? — она волнуется, но все-таки немного расслабляется, и утрата контроля ощутимо развязывает Кире язык. Что светит ее невольному собеседнику очевидной головной болью, потому что затыкаться она пока не планирует.

+1

15

Она говорит, говорит, говорит, но Эйдан все равно слушает. Наверное, это важно.
А, может быть, не очень. Впрочем, это не имеет ни малейшего значения. Именно сейчас Кеннет ни в чем не уверен.
Эйдан закуривает.
- Ты права. Так не делают, когда мстят одному человеку. Однако поступают именно так, когда мстят семье. Так называемой. Джейми - последний, кто действительно важен. Точнее говоря, по-настоящему опасен.
И неуловим. Слишком умен, поэтому сейчас залег на дно. Вряд ли удастся сейчас найти его своими силами. Но у Эйдана, кажется, есть все время мира.
- Его боялись все. В свое время, - Кеннет разворачивается, идет к столу, захватывая с собой пачку и зажигалку, садится на прежнее место и закуривает. - Джереми был крайне опасным человеком. Ты знаешь, - частично, - то, что сделал я. Так вот я, по сравнению с ним, чист и невинен. Не важно, веришь ты мне или нет, но это так. Он долгие годы травил всех, кого мог, своими байками про светлое будущее. По крайней мере тех, кто оставался дома в тот момент, пока другие его "собратья" по его же приказу убивали других, Кеннет молчит пару секунд потом продолжает:
- Я почти 8 лет был в Ираке. Явно не по своей инициативе.
Он встает из-за стола, подходит к девчонке и обхватывает ее за плечи.
- Просто чтобы ты знала, главным экзаменом на прием в семью было убийство. И ты либо проходил его, либо нет. Все просто. Отрицательный бал обозначал смерть. Дальнейшее непослушание - тоже самое. Вы с твоей матерью были живы, когда пришел я, так что делай выводы. По всей видимости ей, видимо, хватило ума сбежать.
А вот тебе - нет.
Эйдан убирает руки и отходит на пару шагов назад.
- Джереми сейчас слишком напряжен. И мне к нему не подобраться. В вот тебе - да. Ты сможешь. Ты выйдешь с ним на контакт и заманишь его в ловушку. А я его убью. 
Кеннет оставляет почти докуренную до фильтра сигарету в пепельнице и поджигает новую.
- Ты поможешь мне - я помогу тебе. По крайней мере, до 21 я тебя точно смогу обеспечить всем необходимым.

+1

16

Меньше всего Кире хочется находиться здесь и сейчас, слушать какой-то высокохудожественный бред и молча кивать в ответ на то, как этот человек обвиняет ее мать. Не то, чтобы между ними в самом деле была духовная родственная связь, но представлять, что ее все это время воспитывала ниндзя-убийца — ну уж нет. Да, они все там были с заскоками, и о многих вещах, о которых не принято было говорить вслух, Кира догадывалась, и все-таки... это, определенно, перебор. Мэйбл была повернутой, впечатлительной религиозной дурочкой, а не киллером.
— Ты ее не знал. Она зубрила наизусть Священное Писание, держала на тумбочке Библию и ходила на проповеди каждую неделю, — обидчиво заявляет Кира, не забыв, впрочем, оттяпать себе кусок пиццы.
— Судишь по себе, да? Думаешь, если у тебя после войны мозги набекрень, то и... — она вдруг затыкается, прикидываясь, что занята процессом пережевывания. Ни в коем случае нельзя отвлекаться. Да. Слишком велик риск подавиться.
Восемь лет в Ираке. Он был восемь лет в Ираке — Кира бледнеет и задумывается на полминуты, рандомно кивая в ответ на любые вопросы и предложения. Все, что он говорит, она попросту пропускает мимо ушей, увлеченная нехитрыми логическими цепочками.
— Кто еще там был? — невпопад спрашивает она, когда пауза затягивается.
— Кто служил с тобой? Из... из семьи. Расскажи про них, и мы договорились, — все, что она знает про своего отца — вернее, все, что когда-либо упоминала Мэйбл — он уехал в командировку. В Ирак. Может быть, этот человек знает немного больше. Грех не воспользоваться возможностью.

+1

17

Эйдан усмехается, качает головой, а потом внимательно сморит на девчонку.
- А ты никогда не задавалась вопросом, зачем она так делает? Зачем кладет библию на прикроватную тумбочку, перебирает четки и беспрестанно шепчет молитвы. Тебе не кажется, что безвинный человек не станет так поступать? Почему она просто не выкрала и не увезла тебя в другую страну? Почему она потащила тебя к сектантам? Причем к тем, кто не верит в ад и в вечное всепоглощающее возмездие? Ты все равно сдохнешь, но если боженька так захочет, то ты воскреснешь, и будут тебе кисельные реки с молочными берегами. А не захочет - никогда не восстанешь. Так удобно, правда?
Как и всегда, вопросов больше, чем ответов. Эйдан бы понял, если бы на хотела отмолить сови грехи, даже если бы и понимал, что все это бесполезно. Быть может, Кеннетт поступил бы также. Пожалуй, он бы смогу стать образцовым монахом - он прекрасно умел отказывать себе во всем - однако была только одна загвоздка: он не верил в бога.
Иначе вся его жизнь и вся его месть была бы абсолютно бессмысленна.
Нет, так дело явно не пойдет. Он хочет полного возмездия, возможность на вторую/вечную жизнь его совершенно не устраивает. Особенно, когда дело касается его врагов.
- В семье не без урода. Однако что касается нашей, то там все наоборот. Нормальные появлялись редко. И, как правило, долго не жили.
Имена. Слишком малая плата за то, что он потребует взамен. Но жизнь абсолютно несправедлива. Если  бы существовал тот, в которого верит ее мать, он бы не допустил подобного.
Если же он существует, то, по сравнению с ним, Эйдан действительно невинная овечка.
В любом случае, Кеннетт не позволит, чтобы его остановили на середине пути.
- Изначально нас было шестеро, - ну, раз уж она так настаивает... - Генри Хьюстон умер на пятый день, подорвавшись на мине. Мы прожили впятером еще полтора года, пока Роберт Локсли не скончался от лихорадки. Почти три года мы не брали в руки оружия. Мы ехали в Ирак не за этим. Горздо больше начальство интересовала золотая жила. Как лучше изготовить, как быстрее доставить. Бен Говард скончался через два с половиной года от пристрастия к тому, что производил. Еще через несколько месяцев война дошла и до нас. Я не знаю, виноваты в этом наши, американцы, местные или стечение обстоятельств, но мои собратья не пережили этой войны. Стюарта Гудвина застрелили месяцев через восемь. Эриса Кренстона - через 27.  Джо Хьюма за 21 день до того, как я вернулся в Англию.
Кеннет пожимает плечами.
- Теперь уже все закончено. Зато теперь твоя очередь. Расскажи мне то, что ты помнишь.

+1

18

Первая и единственная ее мысль — дать ему в рожу. Влепить пощечину, как следует размахнуться и вмазать по этому мерзкому, неприятному, наглому лицу. Разбить губы, чтобы он, наконец, заткнулся, перестал говорить все эти гадости про ее мать. Кира смотрит на него и стискивает пальцы в кулак, представляя, как ударит его по переносице, выхватит из кармана свой собственный складной нож и воткнет куда придется. И именно эта яркая картинка — чужой крови и боли, — ее отрезвляет. Ее мать не такая. И она не такая. Что бы он себе ни думал.
Кира выслушивает короткий рассказ, чертыхнувшись про себя, потому что имена ей ни о чем не говорят. Имя — это слишком просто, чтобы быть правдой. Впрочем, теперь она знает, что искать некого. Какая, в самом деле, разница, кто из шести трупов в свое время был близок с ее матерью, если ни в настоящем, ни в будущем от этого нет толку. Семьи у нее больше не будет. Ни настоящей, ни даже той, первой.
— У меня был отец. Может, один из этих. Может, другой, — с пасмурным видом сообщает Кира, усевшись напротив. Тоскливо смотрит на остывающую пиццу, но чувствует, что кусок не полезет в горло, и решает оставить. Морщится, но не пытается разогнать сигаретный дым.
— Я не знаю, кто. Мать не сказала. Завела другого, Николаса, когда мне было семь. Потом он уехал и исчез — умер, сбежал, попался, хрен разберет. Мои сводные сестры тоже не выжили. У нас никогда не было документов, нас не водили ко врачам, так что, когда они заболели, все кончилось плохо, — она рассказывает без особых эмоций, монотонно и тихо констатируя факты. Смерть близких, когда тебе нет еще и десяти — горе на пару дней, не больше. Особенно, когда умирают два кричащих розовых свертка, к которым все равно нельзя было лишний раз подходить.
— Меня учили... всякому. Пара ребят постарше говорили, что в шестнадцать начинается самое интересное, но маме это не нравилось. Ей вообще ничего не нравилось, особенно Джереми, но это я уже позже поняла. Когда мы слиняли. Свидетели приняли нас без вещей и паспортов, просто так. Она нашла работу, сняла комнату, а потом эта дурацкая авария и все. Я даже не существую официально! Меня нет. Никто про меня не знает, и никто не почешется, если я исчезну. Могу менять себе имя и фамилию хоть каждые сутки, — все также ровно и спокойно заканчивает Кира.

+1

19

- И все-таки, как тебя зовут?
Как ни крути, кажется, они в одной лодке. Пусть и достигли такой цели весьма разными путями.
Девчонка, как и он, не просила такой жизни. Но она уже родилась в "семье" в то время, как Эйдан помнит, хоть теперь и смутно, что такое семья настоящая.
Что-то подсказывает, что Джереми не был настолько не прав, как ему казалось изначально.
Семья всегда найдет Вас и поддержит. Накаркал. Или напророчил. Не важно.
Она все равно здесь.
А Эйдан удивлен, что жив до сих пор.
Вполне складная ситуация выходит. Ему хотя бы есть на кого оформить завещание.
В любом случае, после Ирака у него наличности столько, сколько она не сможет потратить никогда. Но в то же время никогда не сможет и отмыть. Впрочем, это вряд ли имеет значение для того, кого официально даже не существует.
- Ты хоть когда-нибудь училась в школе? - Эйдана терзают смутные сомнения и, кажется, он даже заранее знает ответ.
Все-таки жизнь - весьма занимательная штука. Если кажется, что такое происходит только в кино, значит, в кино не показали и половины того, что было на самом деле. Любая придуманная кем-то глупость, даже самая беспросветная, однажды все равно найдет своих последователей. Так кто такой Эйдан, что бы мешать?
Все окружающее его в последнее время действо слишком сюрреалистично, чтобы можно было бы поверить, однако вряд ли у Кеннетта был другой шанс.
Кеннет встает и разливает по двум бокалам, забрасывая сверху по два кусочка льда.
- Кстати, ты так и не уточнила, сколько тебе лет.
Если она сейчас скажет "тридцать пять" Эйдан примет это на веру. Хотья бы потому что ему все равно. Или хотя бы потому что каждый имеет право на самоопределение.

+1

20

— Меня зовут Кира, — очень медленно и внятно повторяет она, позволив себе выпустить пар в виде довольно невинной подначки.
— Ки-ра. По буквам: Кэтрин, Ирэн, Роуз, Анна. Надеюсь, теперь ты запомнишь. Или хотя бы прекрати делать вид, будто тебе не все равно, — закатив глаза, сообщает Кира и подозрительно смотрит на свой стакан.
— Вообще-то, мне четырнадцать, но раз уж ты предлагаешь, — она хмыкает и делает глоток, поморщившись скорее для виду, нежели от вкуса как такового. Девочка, растущая среди свидетелей Иеговы, конечно, пить не имеет права (и возможности), но в семье подобное ровным счетом никого не волновало. Кто хотел надраться — тот это делал. То же самое насчет травки и секса, хотя об этом Кира по возможности старается лишний раз не вспоминать. Неприятный ассоциативный ряд.
— И ты серьезно думаешь, что кто-то рискнул бы отдать меня в школу? Я же сказала, у меня нет документов. Никаких. Ни справок, ни страховки, ни единой записи в социальных службах — какая уж тут школа. Так, научили писать, считать... ну, химию я знаю, ясен фиг, получше. Про уроки трудового воспитания тоже не мне тебе рассказывать. Короче, стандартная программа для одаренных, но со всякой литературой у меня проблемы, — беспечно заявляет Кира, залпом допивая содержимое стакана. Еще один-два — и в голове начнет приятно шуметь, потянет на подвиги и начнется самое веселье. Почему бы и нет, когда она может?

+1


Вы здесь » Never Say No To Cardiff » Flashbacks » who's your daddy now?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC